Ольга Хорчек: «Мой талант - не одна дорога, а целый лабиринт. И я по нему продолжаю идти»

23 ноября танцовщица, хореограф, бизнесвумен и просто красивая женщина Ольга Хорчек отметит юбилей. Фото: личный архив О. ХОРЧЕК.

О том, как музыка уступала театру, балет - брейк-дансу, а классика - барабанам, о метаниях, победах и о том, почему талантливый человек талантлив во всем, - наш сегодняшний разговор.

- Ольга, танец – это, прямо, с детства? Или уже более взрослый, осознанный выбор?

- Творческий путь я начинала с написания музыки в шесть-семь лет. Это были первые мои произведения, а в восемь я уже с ними выступала. То есть до того, как я вообще пришла в хореографию, я сначала писала музыку. На фортепиано. Я ставила книжку Пушкина на пюпитр, читала стихи - и играла под них музыку. Мелодии у меня в мозгу рождались. Я даже пыталась их записывать, хоть и не знала сольфеджио. У меня такие тетрадочки были детские - я пыталась их нотами записать, как какой-то великий композитор.

А потом музыку победил театр. В девять лет я попала в «Алый парус». Это все еще до хореографии. Был такой в ДК Профсоюзов коллектив. И я туда случайно попала. Потому что я шла на самом деле на бальные танцы. А тогда не брали девочек одних - только в паре с мальчиком. Надо было прийти с мальчиком. А я пришла одна, и меня не взяли. Я выхожу из ДК, стою, рыдаю. И идет Зоя Васильевна Григорьева с мужем, стоявшие у истоков. И она говорит: «Девочка, а что ты плачешь?» Я говорю: «Меня на танцы не взяли, на бальные». Они отвечает: «У нас в театральном кружке намного лучше. Мы и стихи рассказываем, и спектакли ставим, и также танцуем, и еще поем, айда к нам!». И я пришла, и пробыла, наверное, до того момента, как перешла ушла к Ольге Александровне Сковородниковой.

- А что так? Все-таки музыка в душе пересилила?

- Да нет, в театре, скорее, мою детскую гордыню оскорбили. Я очень хотела в спектакле «Маугли» одну из главных ролей сыграть, а мне досталась какая-то мартышка. Я никогда этот спектакль не забуду, как я бегала в этих лохмотьях, похожих на мех. У меня не было текста. По сути, массовка. Плюс я на акробатике в театре получила серьезную травму - в моменте прыжка через предметы упала на стол, головой в мат впилась. Ну и ушла, обиделась.

Но как человек творческий, который вообще не может бездействовать, ему нужно что-то все время делать, где-то действовать, нашла себе подходящее занятие. Как раз только построили новый ДК ТОЗ, туда приехала Ольга Сковородникова из Липецка. И она набирала первых детей в ансамбль «Непоседы». Я была в первом наборе. Почему меня тогда хореография захватила? Потому что там мои внутренние амбиции увидели. Я на первый урок пришла, встала к станку, а Ольга Александровна подошла ко мне и сказала: «Останься после урока, ты будешь солисткой в коллективе». И меня сразу выдвинули на первый план.

Творческий путь Ольга начинала с написания музыки. Фото: личный архив О. ХОРЧЕК.

- И тут стало окончательно ясно, что танцы - судьба?

- Опять же не сразу. Я и в музыкальной школе тоже была на первом плане. Я всегда входила в музыкальную школу, на доске почета висела, потому что отличница, композитор, со своими концертами выступаю. Так что быть в первых рядах мне привычно, но чего-то мне там не хватило. А Сковородникова увидела во мне перспективу. И она меня все время всем показывала, она заставляла меня поступать в училище, в хореографическое. Но так как мама - научный работник, она меня категорически не отпустила никуда.

- У мам обычно другие планы на детей…

- Да, у мамы на меня были совершенно другие планы - в плане науки. И поэтому в «Непоседах» я солировала долго. А потом случился подростковый возраст, 14-15 лет. И я начала загуливать, опаздывать на уроки. Ольга Александровна ушла в декрет, пришла новая хореограф из Питера, и она нас целой компанией выгнала из коллектива, потому что мы опаздывали на занятия на 15 минут. Она нас выгнала, а мы взяли и ушли все вместе в брейк-данс. Буквально с головой. Год 87-й стоял на дворе. Тогда все фанатели от брейк-данса.

Юбилей Ольга отметит на сцене, перед своими зрителями. Фото: личный архив О. ХОРЧЕК.

- Да, особенно после выхода шахназаровского «Курьера»…

- Точно! А тут приехал в Тулу из Москвы волею судьбы хореограф, который сделал тут шоу-театр в ДКЖ. И мы все массово перешли туда. Вся вот плеяда тульская танцоров, которые сейчас до сих пор в Москве крупными коллективами руководят, - все они из этого шоу-театра вышли. Нас было почти 30 человек. Мы добились тогда хороших высот, начали кататься с выступлениями.

Но раз - и вновь поворот в судьбе! Сковородникова работала на тот момент еще и хореографом в драмтеатре. И вдруг обратилась ко мне: «Ольга, там в спектакле нужна замена. Одна партия, без слов - девочка, которая будет танцевать». Режиссер сходу меня утвердил. И в результате я с 11 лет работала в драматическом театре на полставки, когда прямо чуть ли не каждый вечер спектакль - а «Соловьиная ночь» шла часто. Я там играла девочку Зизи, которая из немецкого концлагеря. Виталий Базин был моим отцом, он с аккордеоном. За эту постановку многим дали народных артистов – Михаилу Матвееву, Николаю Казакову. И вот эти три мэтра в 11 лет меня воспитывали, как надо выходить на сцену, репетировали со мной. Я всю эту закулисную кухню знаю. Плюс у меня тетка родная работала реквизитором драмтеатра. Чего я не знала, а когда туда попала, я об этом узнала. И с той поры театр мне прямо стал домом. Тем более с зарплатой.

- Казалось бы, вот то, что хочется! И театральная студия на пользу, и танцы. Почему же не остались?

- Потом я тоже все время была связана с театром. И сейчас я со многими артистами дружу. Театр наложил, естественно, на мое хореографическое становление отпечаток. Потому что для меня актерская работа на сцене, эмоциональная, актерская работа, она важнее, чем техническая какая-то. Это нашло свой отклик в том успехе, что случился со мной, когда я попала со своими уже первым коллективом на конкурс. В жюри сидел Владимир Александрович Шубарин, известный эстрадный танцовщик, создатель гремевших по всему миру номеров. Он как человек умный искал «молодую кровь» и молодых хореографов. И тут я, мне 16-й год, у меня уже свой коллектив …

В девять лет музыку победил театр. Фото: личный архив О. ХОРЧЕК.

- Уже REMIX?

- Нет, когда я только создала коллектив, он назывался «Гранд»... Так вот я стала работать у Шубарина. Он повлиял на меня очень сильно. У человека в жизни много учителей, но есть те, кто меняет отношение к жизни. Мама, будучи научным работником, всегда втолковывала: высшее образование нужно в нашей стране, а Владимир Александрович сказал мне: «Институты человеку ничего не дают, человеку может передать информацию только личность - учитель». Он стал для меня таким учителем.

Я приехала в Москву без кола, без двора. Жила на вокзале, меня забрали в милицию. А у меня концерты, причем правительственные. Когда человек выпадает - это серьезные потери. А Шубарин привозит из Тулы человека, который не знает репертуара, и ставит меня соло. Я не могу массовку выучить - он меня выводит соль. Естественно, конфликты с мэтрами. Плюс он сразу дал мне ставить на коллектив: я переставила Джексона, с которым выступала на просмотре. Потом он забрал меня к себе домой. Попала в шикарную высотку на Кутузовском, на 17-й этаж, всю в золоте и хрустале. Мне выделили отдельную комнату.

Барабанное шоу Drums71. Фото: личный архив О. ХОРЧЕК.

- И пришла слава, и, наверное, осознание, что главное в жизни - это танцы?

- Я сделала коллектив в Туле, попала к Цветаеву. Вася Попов, директор, очень умный человек, сказал: «Если хочешь быть настоящим артистом, ты должна пройти филармонию, государственную артистическую структуру». Фактически он заставил меня пойти в Тульскую филармонию. Принимал меня Гиндес. Мы пришли всем ансамблем: «Хотим в филармонию». Прошли худсовет, нас взяли. REMIX числился в филармонии, я как главный балетмейстер и артист балета. И тут предложили гастроли в Японии на три месяца. Гиндес сказал: «Категорически не отпущу». Я была согласна взять дни без оплаты, поехать за свой счет - он не дал. Я сказала: «Тогда мы увольняемся». Скандал затянулся на полгода. Мы проработали там года полтора-два, ставили филармонические спектакли. И уехали на гастроли…

- Все устаканилось, слава, спрос. И вдруг - резкий поворот: барабанный ансамбль!

- Барабанное шоу Drums71 напрямую связано с Шубариным. Он всегда делал конго-степ. После его смерти я купила у его вдовы очень дорого его конги. Пришлось занимать по друзьям, но нисколько не жалею: это не просто инструмент - это память. Они ручной работы, он сам их делал.

Отсюда и пошло барабанное шоу. Барабан - более простой инструмент. Конги сложнее, восточные барабаны тоже: там люди импровизируют, но импровизация тонкая, сопряженная с духовным. Я взяла простой альтовый барабан, и мы соединили хореографию с барабанами. Это зашло москвичам, да и не только. Сейчас барабанному шоу 12 лет будет в 2028-м. Сложно было танцоров поставить на барабаны - сначала сопротивлялись, это очень сложно. А сейчас все втянулись. Вчера закончили репетицию, пытались восстановить старый номер. Это непросто, когда сменяются поколения.

23 ноября танцовщица, хореограф, бизнесвумен и просто красивая женщина Ольга Хорчек отметит юбилей. Фото: личный архив О. ХОРЧЕК.

- Это, наверное, одна из главных сложностей?

- Первые составы работали плотно: с 16 лет до 35, по два десятилетия. Можно себе представить, что такое танцор, который столько в одной системе, в одном коллективе - это суперчеловек. Но молодежь сейчас - от 18 до 24. У меня нет пятнадцатилетних. Они уже состоявшиеся, выросли после моей школы. У меня принцип: я не беру никого просто так в коллектив, если человек не прошел мою школу эстрадного балета REMIX. Я должна выучить человека с детства. Есть определенный стиль. Когда люди приходят из других коллективов, очень тяжело. Хотя были девочки 13–14 лет со стороны, но отсев там очень сильный. Очень многие тульские коллективы - мои выходцы. Больше двадцати коллективов. Это мои ученики.

- REMIX - это своя вертикаль: школа, юношеская лига, взрослая лига?

- Да. Сейчас две школы: одна в Богучарово, одна в Туле. Там очень хорошие шесть юниоров. И тут в Туле хорошие. Смотрю, кого бы оставить. Хочешь, чтобы человек был грамотным, понимающим, понимал тебя. Чтобы мы в одну сторону смотрели, любили то, что делаем.

- Кто такой консерватор в подходе к людям, образованию, любви к своему делу?

- Однозначно! В 90-е стало популярно называть коллективы шоу-группами, а я категорична: REMIX - не шоу-балет, а всю жизнь эстрадный балет.

- А как же новая программа, которая ждет туляков в ноябре? На афишах «Шоу»?

- Это потому, что действо объединяет нескольких артистов: Остапа Альтмана, Вадима Подалева, Марину Борисову, эстрадный балет, барабаное шоу, я с поэтической хореографией. Всего более трех десятков артистов в одной программе. Шоу - это когда что-то объединено вместе.

Барабанное шоу Drums71. Фото: личный архив О. ХОРЧЕК.

- А что такое поэтическая хореография?

- Еще одно направление моего творчества. Самое недавнее. Началось с книги. Я издавала несколько лет назад очень ограниченным тиражом. Она закончилась быстро, а люди пишут: «Где купить? Хотим, а ее нигде нет». И я подумала: «Так ее можно станцевать! Рассказать текстом, записать и станцевать». И пошла тяжелая, тотальная работа. Полтора года положили. Сделали 139 роликов, их можно посмотреть в открытом доступе. Не всю книгу поставили, и постоянно что-то новое писалось. Заходила на студию, делала тексты сама, накладывала на музыку, загоняла ребят. Компания сложилась: фото, видео. Делали сразу и в ролик, и в фотографической части - понимала, что фотографии понадобятся при переиздании. И на афишах тоже.

- Есть вообще такой жанр - поэтическая хореография? Или это вы сами придумали?

- Такого жанра раньше не было. Это авторская задумка. После этого многие уже часто стали делать поэтические вечера под музыку - Москва, Питер. Бум прямо в последнее время. Но там вечера совсем не похожи на то, что делаю я: никто не движется, не танцует. У нас камерная вещь с балетом. Мы с большой осторожностью показывали зрителю. В первый раз на большом концерте сделали блок 25-30 минут. Выходим на общий поклон - зал молчит. А потом начали писать: «Мы просто обалдели». Это близко к театру, к пантомиме, но ни на что именно не похоже. Поэтическая хореография - это другое. Люди двигаются под текст, пропуская его через себя.

- И этот жанр органично вольется в шоу «КонсерваториЯ»?

- Уверена. Выстроить разрозненные вещи в единую сюжетную линию сложно, а сделать программу - пожалуйста! У нас три юбиляра: я - хореограф, Вадим - аккордеонист, Марина - театрал. Плюс Остап - музыкант, но пока без юбилея. Все на одной сцене: слияние танца, поэзии, музыки, барабанов, театра. Может, первая часть будет более соединенная, вторая - более концертная. Думала даже повторить полностью первый блок поэтической хореографии. Порой боюсь: «Ну нет, тульский зритель не поймет». Может, я недооцениваю. Но с режиссерской точки зрения буду все выстраивать. Я люблю, чтобы зритель радовался, а не уснул в зале. Поэтому не люблю медленное. В репертуаре фактически нет ничего медленного, лирического. Из тридцати композиций максимум две-три. Все остальное - зажигательное. Мне хочется слышать, как после концертов говорят: «Мы ваше шоу по полгода вспоминаем». Произвести впечатление, которое люди с благодарностью вспоминают долго - это важно.

0+